Стресс и одержимость стремлением к правильному или здоровому питанию могут быть признаком расстройства пищевого поведения, которое получило название орторексии. Следование так называемому «здоровому питанию» настолько сильно, что мешает другим аспектам жизни. В дерматовенерологи есть схожее состояние и об этом в марте 2026г. вышла статья итальянских авторов.
Косметиорексия (также называемая дерморексией) относится к культурно обусловленной озабоченности или навязчивой идее достижения «безупречной» кожи, которая может привести к чрезмерному, не соответствующему возрасту или компульсивному использованию косметических средств и процедур. Это явление усиливается медикализацией (процесс, в ходе которого состояния и проблемы, с которыми сталкиваются люди, определяются как заболевания и становятся предметом медицинских исследований, диагностики, профилактики или лечения; в негативном смысле – нажива и нагнетание страха) красоты, ростом рынков «космецевтики» и социальных сетей, платформ, которые поощряют контент, основанный на рутинном уходе за кожей, и самопрезентацию, ориентированную на внешний вид.
Основные признаки косметикорексии включают в себя увеличение времени и финансов, затрачиваемых на процедуры, тревогу или стресс при невозможности их выполнения, и опору на поведение, связанное с уходом за кожей, для регулирования эмоционального состояния.
Это может сохраняться, несмотря на раздражение кожи, финансовое бремя или психосоциальное напряжение, и часто подпитывается маркетингом от или через инфлюэнсеров и социальным сравнением, ориентированным на внешность.
Появляющиеся данные указывают на то, что это встречается всё в более молодом возрасте, что вызывает опасения в отношении раздражительного и аллергического контактных дерматитов, нарушения кожного барьера и усиления неадаптивного контроля внешности и компульсивного ухода за собой. При этом в настоящее косметикорексия не признается формальным диагнозом.
В свежей статье 2026г. итальянские авторы определяют основные характеристики, обобщают социокультурные факторы, обсуждают клинические последствия и намечают приоритеты исследований в этом направлении.
Перевод статьи — ниже, оригинальная статья — тут.
ВВЕДЕНИЕ
Косметикорексия (также называемая дерморексией) может быть определена как культурно обусловленная одержимость достижением «безупречной» кожи, которая приводит к чрезмерному, не соответствующему возрасту/полу, или компульсивному использованию косметических средств и процедур (например, многоступенчатые антивозрастные процедуры, раннее использование ретиноидов/альфа-гидроксикислот, инъекции). Основные признаки включают в себя увеличение времени и денег, затрачиваемых на процедуры, тревогу или стресс при невозможности их выполнения, и опору на поведение, связанное с уходом за кожей, для регулирования эмоционального состояния.
Эта модель может сохраняться, несмотря на раздражение кожи, финансовое бремя или психосоциальное напряжение, и часто подпитывается маркетингом влияния и социальным сравнением, ориентированным на внешность.
СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ И РЫНОЧНЫЕ ФАКТОРЫ
Появление косметикорексии можно отнести к изменениям начала XXI века, которые медикализировали красоту и усилили демонстрацию внешности. Активные дерматологические ингредиенты (например, ретиноиды, альфа-гидроксикислоты) и процедуры в клинике переместились из клинической практики в повседневный «уход за собой», размывая границы между лечением и рутинным уходом. Параллельно с этим, визуальные социальные сети и инфлюэнсеры нормализовали постоянную самопрезентацию и алгоритмически вознаграждали контент, основанный на уходе и без чего нельзя обойтись. В этой среде особенно уязвимы подростки и молодые люди: метааналитические данные связывают более активное использование или зависимость от социальных сетей (т.е. номофобию) с более частым сравнениями в онлайн-среде, что, в свою очередь, приводит к усилению беспокойства по поводу образа тела, снижению позитивного восприятия собственного тела и нарушению поведения при уходе за внешностью.
ПРИЗНАКИ РАСТУЩЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ
Показатели платформ и поисковых запросов указывают на растущий общественный интерес к процедурам ухода за кожей.
Анализ Google Trends показывает устойчивый рост поисковых запросов, связанных с уходом за кожей и космецевтикой, с заметным ускорением в период пандемии COVID-19, что отражается в активности коротких видеороликов (TikTok) вокруг популярных активных ингредиентов (например, ретинола, гиалуроновой кислоты, салициловой и гликолевой кислот). На момент написания этой статьи хэштеги, такие как #skincare и #skincareroutine, превышают 64 миллиона публикаций в запрещённых соцсетях, генерируя сотни миллионов просмотров и подчеркивая культурный сценарий, в котором ежедневное многоступенчатое вмешательство становится нормой независимо от клинической необходимости, доказательной базы или потенциальных побочных эффектов. При этом отказ от использования косметических продуктов и процедур все чаще рассматривается как пренебрежение собой. В основных СМИ также описывается феномен «Sephora Kids» — дети предподросткового и младшего подросткового возраста, обычно находящиеся под влиянием социальных сетей, покупают многоступенчатые схемы ухода и средства для взрослых, в то время как дерматологи публично ставят под сомнение пригодность ретиноидов и отшелушивающих кислот для этой возрастной группы.
Появляющиеся эмпирические данные усиливают эти опасения. Анализ видеороликов TikTok, созданных несовершеннолетними, задокументировал сложные и дорогостоящие процедуры; и частое использование потенциально раздражающих активных веществ, и редкое использование солнцезащитного крема. Такое поведение эксперты связывают с такими рисками, как раздражительный или аллергический контактный дерматит или обострение ранее существовавших дерматозов (например, акне, псориаз или атопический дерматит), вызванные косметикой. В комментариях дерматологов также подчеркиваются проблемы безопасности для детей, отмечая, что физиология детской кожи делает многие антивозрастные активные вещества ненужными или потенциально вредными. Всё вместе свидетельствует в пользу изучения косметикорексии не только как модной прихоти: она может представлять собой психодерматологический риск, который заслуживает стандартизированных критериев, проверенной оценки и эпидемиологического отслеживания.
КЛИНИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Клинически эти модели поведения приводят к ощутимым кожным и психологическим рискам. Психодерматология подчеркивает двустороннее взаимодействие кожи и психики, однако в повседневной практике часто игнорируются основные физиологические особенности кожи, включая повышенную реактивность молодой кожи. Чрезмерное или неконтролируемое использование определенных активных веществ может раздражать и дестабилизировать кожный барьер, вызывая эритему, шелушение, зуд, сенсибилизацию, воспаление и фоточувствительность. Нанесение нескольких косметических средств или отсутствие защиты от солнца увеличивает вероятность контактного дерматита и поствоспалительных изменений (например, дисхромии и, в некоторых случаях, рубцевания). С психологической точки зрения, ориентированные на внешний вид рутинный уход может усиливать озабоченность воспринимаемыми недостатками, усугублять стресс, связанный с социальным сравнением, и закреплять компульсивное поведение, связанное с проверкой кожи, покупками и уходом за собой.
Для некоторых людей уход за кожей становится стратегией избегающего преодоления трудностей: ритуалы могут временно снижать тревогу, поддерживая при этом циклы бдительности и неудовлетворенности.
ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ СТАТУС И ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА
До сих пор косметикорексия рассматривалась как проблема общественного здравоохранения и психодерматологии, а не как официальное психическое расстройство. Она не включена в диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM-5-TR) или МКБ-11. Термин служит описанием по аналогии с тем, как обсуждается «орторексия», но не признается в DSM, и пока нет общепринятого определения или диагностических критериев.
Уточнение границ с уже определёнными расстройствами имеет важное значение. Косметикорексия может пересекаться с дисморфофобией, особенно когда есть нарушение в воспринимаемых дефектах кожи и повторяющиеся действия, связанные с внешностью.
Но косметикорексия часто характеризутеся меньше убеждениями, ориентированными на фиксированные дефекты, и больше культурно нормализованным, основанным на рутинном уходе «решением» проблемы. Перекрытие также может происходить с обсессивно-компульсивным расстройством, когда рутинные действия жесткие, отнимают много времени и им трудно сопротивляться. Поведение, как правило, организовано вокруг оптимизации внешности и регуляции аффекта, а не вокруг нейтрализации навязчивых мыслей. Важно отметить, что косметические процедуры могут также создавать или усиливать объективные изменения кожи, тем самым поддерживая самоподдерживающийся цикл озабоченности и эскалации. Это два основных различия, которые обусловливают необходимость тщательного скрининга и дифференциальной диагностики при тяжелых формах нарушений.
В предыдущем эмпирическом исследовании, проведенном нашей группой, вышеуказанное определение использовалось для оценки 217 дерматологических пациентов, которые также прошли ≥ 2 сеанса введения филлеров на основе гиалуроновой кислоты в предыдущем году и не имели недавней травмы (для исключения посттравматического стресса).
Косметикорексия была выявлена у 18 участников (9%): 16 женщин (89%) и 2 мужчин (11%), которые идентифицировали себя как женщины. Среди них четверо сообщили о ≥ 2 панических атаках за предыдущие 3 месяца — это был единственный зарегистрированный психиатрический симптом. Все участники, страдающие косметиорексией, также соответствовали критериям номофобии. Несмотря на сходящиеся сигналы о широком распространении этого явления среди молодежи, отсутствие стандартизированных критериев продолжает препятствовать получению точных оценок распространенности и заболеваемости, ограничивая понимание масштабов и последствий.
ПРИОРИТЕТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ И ПРАКТИКИ
Для достижения прогресса необходимо перейти от описания клинического феномена к определению латентного конструкта. Необходимы четкие операциональные критерии для различения модных рутинных действий от клинически значимых симптомов и нарушений, а также для обеспечения надежной идентификации в клинических и исследовательских условиях. При достижении консенсуса следует приоритетно использовать стандартизированные диагностические признаки и проверенные инструменты оценки, которые отражают психологические и поведенческие аспекты (например, одержимость, затраченное время, потеря контроля, финансовые затраты, стресс/нарушение), наряду с дерматологическими результатами, такими как нарушение барьерной функции и раздражительный или аллергический контактные дерматиты.
Исследования на основе данных о населении позволяют оценить распространенность, охарактеризовать профили подтипов и выявить факторы, которые, вероятно, отражают взаимодействие психологических и социокультурных факторов (таких как воздействие соцсетей, исходное состояние кожи, уязвимость развития и родительское посредничество), что согласуется с данными о том, что последствия использования интернета значительно различаются у разных людей. Продольные исследования могут проверить, предсказывает ли раннее чрезмерное использование косметических средств развитие дерматологических или интернализирующих симптомов в будущем.
Пока не будут накоплены более убедительные доказательства, разумный подход делает упор на профилактику: минималистичные процедуры, соответствующие возрасту; обучение семей; и клиническая супервизия при рассмотрении медицинских воздействий или процедур.